Искусство византийской империи Византийская эстетика Мозаики пола Большого императорского дворца Италия: фрески Санта Мария Антиква и фрески Кастельсеприо Мозаики церкви Санта Мария Формоза в Пуле

Грузинское искусство

Несколько иная картина наблюдается в Грузии124. В отличие от Армении византийские влияния совершенно преображают стиль местной миниатюры уже к концу X века, проникая особенно энергично в западную и юго-западную часть страны. Слабее они дают о себе знать в монументальной живописи, сохраняющей ярко выраженную национальную печать. Как и в Армении, освобождение от арабского гнета знаменовало для Грузии эпоху быстрого подъема культуры. В IX веке ведущее место завоевывает Тао-Кларджети. Сюда стали стекаться выходцы из восточной Грузии, искавшие убежища от арабских притеснений, здесь талантливые и энергичные правители из династии Багратидов подготовили почву для объединения всех грузинских земель Давидом IV Строителем (1089–1125), который возглавил борьбу грузинского народа против сельджуков.

До середины X века грузинское искусство, подобно армянскому, питалось почти исключительно старыми восточнохристианскими традициями. Грузины имели свои монастыри в Иерусалиме, Антиохии, Вифинии и на Синае, откуда шел усиленный поток сиро-палестинских художественных мотивов и форм. Недаром древнейшие грузинские манускрипты, исполненные еще в IX веке, открыты в Палестине и на Синае: Минея из монастыря св. Саввы близ Иерусалима (ныне в Институте рукописей в Тбилиси, H2123) и Псалтирь из монастыря св. Екатерины (1). С художественной культурой Сирии связаны также иконография и стиль миниатюр в таких рукописях как Адишское Евангелие 897 года в Историко-этнографическом музее в Местии (Верхняя Сванетия)125 и четыре манускрипта из Института рукописей в Тбилиси: Первое Джручское Евангелие 936 года (H1660, миниатюры исполнены в 940 году)126, Цкароставское Евангелие конца X века (А98), Мартвильское Евангелие 1050 года (S391)127 и Урбнисское Евангелие XI века (А28)128. Евангелисты даны здесь в том же типе стоящих поодиночке либо в ряд фигур, как и в армянских рукописях129, исполнение выдает подчеркнуто линейный характер, расцветка отличается пестротой, золото отсутствует, грузные формы лишены всякой моделировки, декоративные мотивы сводятся в основном к аркам с незначительным орнаментом. С конца X века украшение рукописей все более обогащается. В таких манускриптах как Пархальское Евангелие (А1453), Мцхетская Псалтирь (А38) и Сборник церковных песнопений Микаэля Модрекили (S425) из Института рукописей в Тбилиси заголовки уже получают декоративное выделение, появляются заставки, разукрашенные заглавные буквы и концовки.

Насколько сильны были в Грузии местные традиции, доказывают росписи IX–XI веков пещерных храмов Давид-Гареджийской пустыни, монастыря в Бедиа и трех крупнейших памятников Тортума: храмов Ишхани (не позже 966 года), Хахули (не позже первой половины XI века) и Ошки (1036 год).

Развитие монастырей и рост монашества в Грузии были в немалой степени обусловлены арабским господством. Стекавшиеся в монастыри люди стремились сохранить национальные устои жизни, языка и религии. В эпоху утраты Грузией национальной независимости монастыри нередко являлись тем единственным местом, где еще могли бытовать старые культурные традиции. Особенно примечательны пещерные храмы Давид-Гареджи. Их росписи, охватывающие огромный период времени с IX по XVII век, предоставляют в распоряжение исследователя богатый иконографический материал. Наряду с изображением столь излюбленного на Кавказе Деисуса мы находим здесь многочисленные сцены из жизни Христа и основателя монастыря Давида Гареджели (он жил в VI веке), фигуры святых и столпников и типичную для грузинских фресок композицию Вознесение креста. Иконография и стиль росписей обнаруживают сходство с фресками Каппадокии, а порою и с ранними романскими фресками Франции: здесь та же плоскостная трактовка форм, то же примитивное развертывание композиции на поверхности стены, та же светлая красочная гамма с преобладанием голубых, золотисто-желтых и ярко-зеленых цветов. Иконография, хотя ей и присущи местные черты, хранит множество раннехристианских, преимущественно сиро-палестинских пережитков.

К числу древнейших росписей Давид-Гареджи относятся уже упомянутые нами фрески маленькой купольной церкви в Додо, возникшие в IX веке. В апсиде представлены Христос во славе и два архангела, внизу изображены на огненных колесах два тетраморфа и символы евангелистов, а наверху, по сторонам от нимба Христа, медальоны с олицетворениями луны и солнца. Этот архаический тип Христа во славе, встречающийся также в ранних армянских росписях, был широко распространен на христианском Востоке, где он известен, например, в Каппадокии и на Латмосе. XI веком датированы фрески главного храма монастыря Удабно, в настоящее время наполовину обрушенного (фрагменты фигуры Богоматери с младенцем и фигур апостолов в апсиде, евангельские сцены на своде, композиция Страшного суда на западной стене, эпизоды из жития Давида Гареджели и портреты на северной стене)131. В северном приделе храма, вырытом в глубине скалы, фрески того же времени, частично переписанные по старому рисунку (Деисус и Взятие пророка Илии на небо в апсиде, Вознесение креста и евангелисты на потолке, сцены из жития Давида Гареджели на стенах)132. К росписи главной церкви монастыря Удабно очень близки по стилю и манере письма относительно хорошо уцелевшие фрески первого слоя в трапезной лавры Удабно (Деисусы в нишах, Благовещение, Тайная вечеря, Ветхозаветная Троица в восточной нише на северной стене)133. В XI веке исполнены также фрески небольшой пещерной церкви, расположенной почти на вершине хребта (обычное для центральной части свода Вознесение креста, сцены из жизни Давида Гареджели, фигуры отцов церкви)134, и полуобвалившегося пещерного храма в восточной части лавры Удабно (здесь в апсиде представлено, согласно старой традиции, Вознесение)135. Ранняя группа фресок Давид-Гареджи наглядно показывает, как много общего имеется между памятниками монашеского искусства Палестины, Сирии, Каппадокии и Грузии.

К числу царских заказов принадлежат фрески монастыря Бедиа в Абхазии, построенного Багратом III (ум. 1014)136. Среди немногочисленных фрагментов первоначальной росписи могут быть опознаны две ктиторских группы. На северной стене представлены в рост фигуры женщины, мужчины, юноши и отрока, обращенные к изображению благословляющего Христа, находящемуся над входом в жертвенник. На противоположной, южной стене уцелела фигура царя Баграта: в правой руке он держит модель купольного храма, его голову увенчивает корона. Эта фигура обращена к изображению Богоматери Оранты, помещенному над входом в диаконник. Лица написаны мягко, в светлой гамме, моделировка достигнута с помощью нежных высветлений и тонких белых штришков. Цикл фресок эпохи Баграта был реставрирован и расширен в конце ХIII — первой половине XIV века, когда возникли такие композиции как Исцеление слепого, Беседа с самарянкою и Ветхозаветная Троица.

С заказами высшей духовной знати и царской семьи связаны росписи тортумских храмов, которые ныне находятся в пределах Турции. И эти росписи, уцелевшие фрагментарно, лежат в стороне от грекофильского течения, сохраняя множество местных особенностей, восходящих к восточным традициям. В соборе Ишхани137 купол украшен популярнейшей у грузин композицией Вознесение креста138. Над окнами барабана изображены диски луны и солнца и четыре колесницы с возницами. В сопроводительных грузинских надписях обозначены различные масти крылатых коней: черные, белые, рыжие, пегие. Эти колесницы, представляющие редчайший иконографический мотив, навеяны видением пророка Захарии (VI, 1–6). Под колесницами идет фриз, составленный из медальонов с полуфигурами ангелов. В барабане были размещены фигуры пророков, а на откосах окон изображения различных святых. Стены храма также были покрыты фресками: Жертвоприношение Авраама на западной стене, евангельские сцены в северном рукаве креста. В конхе апсиды был изображен восседающий на троне Христос с двумя ангелами, ниже располагались два регистра с апостолами и святителями. Как и в Бедиа, на южной и западной стенах находились портреты ктиторов из рода Багратидов, от которых уцелели жалкие фрагменты и надписи, позволяющие восстановить имена изображенных здесь лиц: Адарнасе Куропалат, сын Баграта Магистроса, Баграт магистрос царь картвелов и Баграт эристав эриставов, сын куропалата Адарнасе. Все эти лица жили в первой половине X века. Роспись ишханского собора возникла не позже 966 года, когда умер Баграт эристав эриставов.

Несмотря на утраты, роспись храма в Хахули, исполненная, вероятно, в начале XI века, также может быть восстановлена в своих основных элементах139. В куполе, как и в соборе Ишхани, находилось Вознесение креста, окруженное четырьмя колесницами, южную стену украшали евангельские сцены (частично уцелели Сретение и Вход в Иерусалим), в конхе апсиды был представлен Христос во славе, серафимы и архангелы, а ниже регистр с апостолами, причем в центре этого регистра написаны фигуры Богоматери и фланкирующих ее ангелов. Несомненно, мы имеем здесь остаточную форму композиции Вознесения, которая переделана с целью усиления в ней репрезентативного начала. Такой архаический пережиток в росписи лишний раз свидетельствует о живучести восточнохристианских традиций в монументальной живописи Грузии.

Сходная композиция украшала алтарную апсиду храма в Ошки, стенопись которого имеет точную дату (1036 год)140. В Ошки под регистром с апостолами шел регистр со святителями. За немногими исключениями (фигура Крестителя с подходящими к нему ктиторами, фигуры святых Феклы и Марии) роспись остальной части храма погибла. Как и другие росписи Тао-Кларджети, она была исполнена в монументальном стиле: крупные фигуры с тяжелыми конечностями, обобщенные силуэты, большие, относительно мало расчлененные плоскости. В этом стиле тщетно искать следы византийского влияния. Он коренится в местных традициях, ему присущи черты неприкрытого архаизма.


Табл. 186

Иная картина наблюдается в грузинской миниатюре. Здесь ярко сказалась ориентация высших кругов грузинского общества на Византию. С конца X века стремление уподобиться Византии было настолько сильным, что началась переоценка всей прошлой деятельности, особенно в области литературы: древние грузинские переводы стали систематически сверять с греческими подлинниками, а в случае необходимости делались новые переводы. Все, что напоминало о связях Грузии с восточнохристианским культурным миром, тщательно вытравливалось. Данный процесс, впервые, вероятно, оформившийся в ряде грузинских монастырей, расположенных за пределами Грузии (Ивер на Афоне, Сохастер и Хора в Константинополе, Калипос в Антиохии), скоро приводит к тому, что византийские влияния растворяют в себе старый сплав восточнохристианских форм. В таких рукописях, как фрагменты Евфимиевского Синаксаря в Институте рукописей в Тбилиси (А648, первая четверть XI века) (табл. 186–188)142 или хранящееся там же Алавердское Евангелие с Посланием Авгаря Эдесского к Иисусу Христу (А484, исполнено в 1054 году в грузинском монастыре Богородицы Калипос близ Антиохии)143 и Первое Тбетское Евангелие в Публичной библиотеке в Ленинграде (собрание царевича Иоанна Грузинского, 212)144, стиль миниатюр выдает уже вполне византийский характер. Одновременно меняется орнаментика. Она становится легкой и прозрачной. Детали исполняются с каллиграфической четкостью, которая является отличительной чертой столичных мастерских. Таким образом, константинопольский орнамент, сложившийся на протяжении X века из ряда восточных элементов, начинает с конца этого столетия сам влиять на искусство окраины, откуда он позаимствовал в свое время немало новых для себя мотивов.


b26c2da8
Фрески XII века: Нерези, Димитриевский собор во Владимире