Орнаментальное искусство Мозаики собора Св. Софии в Константинополе Мозаики и фрески собора Св. Софии в Киеве Фрески Салоник и собора Св. Софии в Охриде Мозаики XII века: София Константинопольская, Чефалу

Русь: иконопись
Немало архаических пережитков хранят и древнейшие русские иконы XI–ХIII веков, раскрытие которых является одной из наиболее блестящих страниц в истории русской археологической науки. Эти иконы представляют особый интерес, так как они бросают косвенный свет на византийскую иконопись Комниновской эпохи. Преобладают большие моленные образа с величавыми фигурами, нередко в человеческий рост. Изображенные на гладких золотых либо серебряных фонах святые даны в торжественных фронтальных позах. Суровые лица обработаны при помощи энергичных линий, подчиненных абстрактному ритму, лишенные моделировки тела скрываются за плоскими, распадающимися на линейные складки одеяниями. В колорите значительную роль играют приглушенные тона, которые потом почти исчезнут с яркой палитры русского художника. Среди синих цветов предпочитается кубовый, среди зеленых — изумрудная ярь. Чисто греческая иконография указывает на то, что прототипы этих русских икон занесены из Византии. Однако они подверглись последовательной русификации, особенно сильно дающей о себе знать во второстепенных фигурах, обычно украшающих поля икон. Здесь русский мастер чувствовал себя менее связанным, прибегая к свободной живописной трактовке. В главных же фигурах он ориентировался на традицию, которая диктовала ему устоявшиеся иконописные формы.


371. Спас Нерукотворный. XII век. Третьяковская галерея, Москва. Икона


372. Георгий. 80-е годы XII века. Успенский собор в Московском Кремле. Оборотная сторона иконы с изображением Богоматери Одигитрии


373. Ангел. Конец XII века. Русский музей, Ленинград. Икона

Как теперь выясняется, наиболее крупными центрами по изготовлению икон в XII веке были Новгород и Владимиро-Суздальское княжество. В новгородской иконописи этого времени господствующим являлось византинизирующее направление, к которому принадлежат такие великолепные произведения станковой живописи, как Спас Нерукотворный (с Поклонением кресту на обороте) (табл. 371) и Устюжское Благовещениев Третьяковской галерее в Москве и Ангел в Русском музее в Ленинграде. В этих вещах, весьма близких по стилю, очевидно стремление художников к мягкому построению рельефа путем постепенного перехода от света к тени. В правильных пропорциях фигур и в точном рисунке сказывается основательное знание византийских образцов. Особенно выразительна прекрасная голова Ангела, исполненная редкого благородства (табл. 373). В этом лице своеобразно сочетаются чувственная прелесть с глубокой печалью. Огромные бархатистые глаза ангела по силе эмоционального воздействия могут сравниться лишь с глазами Владимирской Богоматери. Не исключено, что все три новгородские иконы вышли из мастерской «грека Петровича», который, по свидетельству I Новгородской летописи, расписывал в 1196 году церковь Положения ризы и пояса Богородицы в Новгороде. Было бы, однако, неверно связывать византинизирующее направление в новгородской иконописи XII века только с деятельностью этой мастерской. Оно было гораздо более широким течением. Еще во второй четверти XII столетия возникла икона Георгия в рост из Юрьева монастыря в Третьяковской галерее198. Хотя лицо скрыто под записью XIV века, мощный силуэт фигуры сохранил первоначальный вид, свидетельствующий о том, что и здесь русский мастер довольно точно следовал византийскому образцу. Из византинизирующего направления вышли и такие превосходные новгородские иконы как Георгий в Успенском соборе Московского Кремля (табл. 372), исполненный, вероятно, в начале 80-х годов XII века199, среброфонный Николай Чудотворец в Третьяковской галерее, чей строгий лик являет особую глубину мысли200, и происходящее из новгородского Десятинного монастыря Успение Богоматери в Третьяковской галерее, где лица апостолов сохранили в особой чистоте греческий тип201. Параллельно с этим грекофильским течением в новгородской иконописи развивалось и свое, более самобытное направление, во многом перекликавшееся со смелыми живописными исканиями тех местных художников, которые подвизались в монументальном искусстве. К этому направлению, окрепшему в XIII веке, принадлежит оборот прославленной иконы Знамения от 1169 года, на котором представлены молящиеся перед Христом апостол Петр и мученица Наталия202. Фигуры короткие, большеголовые. Манера письма свободная и живописная, напоминающая фресковую технику. Лицо Петра, с энергичными сочными пробелами, свидетельствует о смягчении византийской строгости и о появлении нового психологического оттенка, эмоционального и задушевного. Здесь уже во многом предвосхищены черты, которые сделаются в дальнейшем характерными для новгородской иконописи. [an error occurred while processing this directive]

Вторая крупная иконописная школа XII века сложилась на почве Владимиро-Суздальского княжества, расцвет которого падает на вторую половину XII и первую треть XIII века. И здесь широкое хождение имели византийские образцы, на которые ориентировались местные живописцы. С именем князя Андрея Боголюбского связана икона Богоматери Боголюбской, находящаяся ныне в Суздале и исполненная, по всей вероятности, около 1158 года. Мария представлена стоящей. В одной руке она держит свиток, другую подняла в молении, обращаясь к Спасу, чья полуфигура изображена в верхнем правом углу. На верхнем поле иконы размещен полуфигурный Деисус. Мы имеем здесь обетный образ, на котором Мария выступает заступницей за род человеческий и за заказчика иконы. Насколько позволяют судить уцелевшие фрагменты старой живописи, Боголюбская икона представляла собой выдающееся произведение искусства, близкое по стилю к иконе Богоматери Владимирской, вывезенной Андреем Боголюбским из Киева во Владимир в 1155 году. С Владимиром связаны и два Деисуса [см. « Спас Эммануил с ангелами» и « Деисус» — прим. ред. сайта] в Третьяковской галерее, предназначенные украшать архитравы алтарных преград**, а также монументальная икона Димитрия Солунского в Третьяковской галерее, довольно точно воспроизводящая, как об этом свидетельствует рельеф в Сан Марко, композицию греческого образца. Но последний подвергнут русским мастером радикальной стилистической переработке путем усиления линейных акцентов. По-новому трактован и сам образ Димитрия, в котором как бы воплощен русский воинский идеал. Торжественно восседающая спокойная фигура полна силы, в жесте правой руки, вынимающей меч из ножен, чувствуется огромная внутренняя собранность. По сравнению с этим могучим образом изображения святых на византийских иконах кажутся не только более бесплотными, но и значительно более слабыми


b26c2da8
Русь: монументальные росписи Киева